Подсказка

Для эффективного поиска ответа на Ваш вопрос, выберите вопросительное слово, например "Как" и соответственно этому вопросительному слову составьте свой вопрос. Если Ваш вопрос не содержит вопросительного слова, то выберите в списке -//- и просто напишите свой вопрос.

Возможно ли из врага сделать лучшего друга? И стоит ли?

Спрашивает надежда влодимеровна   20 нояб. 2008
Возможно ли из врага сделать лучшего друга? А стоит это этого?
Ответ
Любовь к врагам – самое важное и самое непонятное в Евангелии. Иисус говорит о том, что любовь к врагам похожа на отношение Бога к грешникам: Бог разрешает солнцу светить на всех. Иисус показывает Свою любовь к врагам, когда не зовёт небесные воинства, чтобы те защитили от врагов, и когда уже на кресте этих врагов прощает.

Можно смеяться над верой в то, что есть какие-то армии, помимо перечисленных в справочниках генштаба.

Можно смеяться над словами прощения, которое звучит из уст бессильного умирающего.

Нельзя смеяться над самой идеей. Любовь к врагу очень трезвая и практичная идея, потому что она не включает в себя идею что-то у врага взять. Любовь к врагу не требует у врага ничего. Любовь к врагу воздерживается от нападения на врага, чтобы завладеть чем-то, ему принадлежащим. Любовь к врагу не заключает с врагом союза. Любовь к врагу не идёт на компромисс. Согреть, напоить, накормить, - это всё от себя к врагу. Простить – это врагу от себя. От врага себе – ничего. Иначе это была бы не любовь к врагу, а предательство себя.

*

Заповедь о любви к врагам, о любви к ненавидящим и проклинающим, открывает новый мир - "вечную жизнь", "шалом", "Царство Божие", "небо". В этом мире любовь не противостоит ненависти. Любовь вообще ничему не противостоит. В обычном мире ненависть противопоставляют любви, злобу противопоставляют доброте. Ненависть и любовь - существительные, доброта и злоба - прилагательные. "Что" и "как". В обычном мире может быть добрая ненависть (её предлагает христианам милитаризм - по-доброму казнить, убивать или, в крайнем случае, если уж секулиризм совсем озверел, потихонечку шлёпать ребёнка). В настоящем мире (обычный мир ведь вовсе не настоящий) любовь противоположна бесчеловечности. Человек синонимичен любви. Даже доброта в Настоящем Мире не противостоит ненависти и злобе, а стоит перед любовью и побеждает ненависть именно тем, что глядит не на неё. Глядит! Ненависть вообще не видит, ненависть всегда слепа абсолютно. Бедная ненависть! Ей даже не противостоит никто, кроме тех, кто в её царстве, а эти ей неинтересны. Доброта видит, но только глядит она вверх, а не вокруг и уж тем более не вниз. Иисус побеждает смерть и зло не тем, что попирает их, а тем, что не видит их, а видит Бога и людей в Боге.

*

Заповедь о любви к врагу при первом чтении Евангелия может показать гвоздем в ботинке. Может она мешать и казаться излишней и при втором чтении, и при двухсотом. Но именно это заповеди из Евангелии нельзя устранить уже потому, что она встречается только в Евангелии. В Ветхом Завете, в богословских трудах, в философских сочинениях мы найдем много слов о том, как следует обращаться с врагами, как следует противостоять злу силою, как осмысливать смертную казнь - а в Евангелии мы найдем три кратких слова: "Любите врагов ваших".

Эту заповедь нельзя начать понимать, пока мы считаем, что враг - это ненавистный нам человек. Здесь все очень логично: враг - тот, кого я ненавижу. Невозможно любить того, кого ненавидишь, следовательно - невозможно любить врага. Но эта логика сама стоит на абсолютно нелогичном определении врага. Враг - не тот, кого мы ненавидим (мы можем ненавидеть и друга). Враг - это тот, кто ненавидит нас. Это меняет все дело: любить ненавидящих, гонящих, проклинающих нас так же легко, как любить теннисисток, военных, библиотекарей. Мало ли у кого какое занятие: одни лупят по мячу - другие по нашей щеке. Это не может помешать нам делать свое дело - любить.

Первомученик Стефан перед смертью молился: "Господи, не вмени им этого в грех". Это уже не просто молитва - это повеление Богу, повеление не менее дерзкое, как указание переместить Млечный Путь на противоположную сторону небосвода.

Борьба за существование есть, прежде всего, борьба внутри одного вида и рода, а не с чужаками. То есть, у жирафов длинная шея не потому, что какие-то жидомасоны истребляли короткошеих, а потому что сами жирафы обливали короткошеих своих сородичей презрением, и те, не вынеся ненависти собратьев, вымерли. Вот почему любовь к врагу и любовь к ближнему есть одна и та же любовь. Мусульмане - менее враги для христиан, чем христиане же. Ненависть упражняется прежде всего в пределах ближнего круга, слишком дальние ей неинтересны. Она будет изливаться на католиков до тех пор, пока католики не станут действительно дальними - тогда она переключится на православных какого-нибудь особого оттенка, и так далее, пока, наконец, не сосредоточится на самом ближнем - жене, пономаре, соседке.

Любовь к ближнему потому трудна, что, если уж человек приблизился к нам - он уже из нейтральной величины превращается в величину, нам хотя бы немного враждебную. Борьба за существование есть борьба прежде всего не с дальними - представителями иных видов - а с ближними, внутривидовая. Нам больно прежде всего от тех, чей локоть утыкается в наш бок. Заповедь о любви к врагам и есть доведенная до предела заповедь о любви к ближнему. Трудна любовь к ближнему и потому, что она всегда осуществляется за наш счет. Теория "разумного эгоизма", по которой сделанное людям добро возвращается к нам - это ветхозаветная теория, это незнание весьма неприятных последних истин о человеке, открывшихся в Распятии. Что-то дать ближнему - значит, чего-то лишить себя. Мир сей - тришкин кафтан.

Климент Александрийский: "Бог не враг и не противник никому, поскольку он является творцом всего сущего и ничто из того, что существует не возникло помимо его воли. Однако мы утверждаем, что каждый неверный, ходящий не в соответствии с его заповедями, является врагом ему, поскольку ненавидит его завет" (Строматы). Психологически любовь к врагам трудна, потому что человек автоматически считает себя врагом своего врага. Если у меня есть жена, я ее муж. Если у меня есть сын, я отец. Если я у меня есть враг, я враг ему. Первые два утверждения верны, третье - нет. Нужно перейти от автоматического к естественному или даже к сверхъестественному. В природе нетрудно увидеть, что на вражду вовсе не обязательно отвечать враждой. Многие живые существа не осознают, что у них есть враги, что эти враги их сознательно уничтожают. Розы не враги людям, хотя люди - враги розам, объективно говоря. Правда, человек не может относиться к другому человеку как растение, а относиться к другому человеку как животное - не должен. Остается относиться относиться к врагу как Бог.
21 нояб. 2008 04:31

Другие ответы
1
Сделать из врага лучшего друга можно, правда зависти это от того на какой стадии вы враги и по какой причине, (просто бывают случаи, когда вражда не разрешима, но их мало). Вопрос в том, какие цели вы преследуете для этого!? Стоит ли? Чтобы ... Еще
20 нояб. 2008 12:53
2
Ведь если человек казался раньше врагом, то значит, было за что, и сделав его другом, а тем более лучшим, есть риск снова пережить ту первоначальую неприязнь. Поэтому, я считаю, что кто был врагом, другом быть не может, а пот из друга сделать врага ... Еще
22 нояб. 2008 00:48
3
Полностью согласна с Kosh! И считаю, что друга сделать вообще невозможно: он или друг или не друг ( бывает, что враг, но бывает, что и приятель). Уверена, что уже зная, что он Вам пусть и был, но враг, вряд ли будет взаимное доверие, а это не есть ... Еще
25 нояб. 2008 00:26