Как Сергей Есенин стал "врагом народа"?

В послереволюционной Москве на Тверской улице находился дом № 18. На втором его этаже размещалась вывеска лечебницы для душевнобольных, а на первом находилось известное в богемных кругах кафе «Домино». Веселые поэты, художники, актеры и журналисты частенько «захаживали в дурдом». Не допускающие шуток над собой посещали исключительно кафе «Домино».

Богема - народ в массе своей небогатый, а кафе - предприятие коммерческое. Основной доход хозяевам приносила разношерстная публика, считавшая себя ценителями искусства. «Общество» собиралось разнородное, представители богемы вполне мирно соседствовали с проститутками, спекулянтами и даже налетчиками. Уголовникам и торгашам льстила близость с литературными и театральными знаменитостями. Было модно восторгаться стихами, чтение которых проходило регулярно, угощать поэтов, приносить клятвы вечной дружбы и любви.

Угощение тех времен разнообразным не назовешь. Чай из брусничного листа, мутный горький напиток, именуемый кофе, серые эклеры на сахарине. Для избранных - водка-сырец ханжа, неотличимая от обычного самогона или минимально очищенный спирт из автомобильного бензобака. На закуску - котлеты из конины.

11 января 1920 года молодых поэтов из Пролеткульта пригласили в кафе читать стихи. Молодежь робела, терялась, но читала. Публика, кутаясь в меха, дымила папиросками, лениво слушала вполуха, размешивала сахарин в стаканах с горячими напитками и даже нисколько не стесняясь, переговаривалась меж собой.

Последним из пролектультовцев читал Н.Полетаев, а за ним вышел Сергей Есенин. Привычно улыбнулся публике, но неожиданно побледнел и бросил в зал: «Вы думаете, что вышел читать вам стихи? Нет, я вышел затем, чтобы послать вас к…! Спекулянты и шарлатаны!»

Публика необычайно заволновалась. Шум, гам, стук ногами, крики и требования «вызвать чеку». А настроение Есенина улучшилось. Он поставил этих жирных буржуев на место, будут теперь знать, что в Домино ходят, чтобы слушать стихи, а не жевать и обижать невниманием поэтов.

На первый взгляд ничего неординарного не произошло. Есенин всем известен своими загулами и дебошами. Что с него взять, ведь гений, многое можно простить. Всего то крикнул в толпу со сцены пару слов по матушке. Но настораживает вызов ЧК. Что, «контру» уже всю изловили и взялись за общественный порядок? Посмотрим, что произошло дальше.

«Товарищ Шейкман» около 11 часов того самого вечера «случайно» проходил мимо кафе Домино. Не последний из московских «солдат революции», конечно же, не мог оставаться к нарушениям общественного порядка безразличным. «Услышал шум в кафе поэтов, зашел туда, …услышал, что публика кричит на поэтов, что с эстрады нельзя ругать по матушки, чуть дело не дошло до драки, я ликвидировал скандал, потом явился комиссар Рэкстейн и принял некоторые заявления от публики и протокол».

«Комиссар Рэкстейн», конечно, не явился, а прибыла. Это была женщина, комиссар оперативной части московского ЧК А. Рекстень. Но что написано пером… Записочка та аккуратно вшита в папочку уголовного дела № 10055. Долгое время о деле не вспоминали. Затерялось где-то и случайно «всплыло» спустя долгие годы в Центральном архиве Октябрьской революции.

Мадам Рекстень прибыла в кафе «по личному приказу дежурного по Комиссии тов. Тизенберга». Не названный в деле доброжелатель позвонил-таки в ЧК и «просил прислать комиссара для ареста Есенина». Так, по крайней мере, описывает события А. Рекстень в своем докладе, тоже подшитом в дело.

Интересен вывод дамы в кожанке. «Мне удалось установить из проверки документов публики, что кафе посещается лицами, ищущими скандальных выступлений против Советской власти… …явно хулиганские выступления лиц, называющих себя поэтами становятся тем более невозможными и недопустимыми в центре Советской России».

Вот так вот. Думал ли Есенин о таком повороте дела? Обругал матом кучку зажравшихся нахалов и уже кандидат во враги Советской власти. По Москве гуляют болезни и голод, на улицах тысячи беспризорников и преступников. А враг власти тот, кто бессильно матерится на сытых и безразличных спекулянтов.
Пишет
Алексей Норкин
Алексей Норкин