Быть папой очень интересно?

Во время нашей первой встречи ей было четыре часа, а мне – 23года. Моя дочь поля оказалась синеватой и сморщенной. А я – бледным от ожидания и слегка оглушенным новым статусом отца. Что – бы как – то отметить наше знакомство, я взял ее ручку – мой мизинец казался больше! - и погладил ее. И малышка, не открывая зажмуренных глазок, крепко сжала мой палец.
Потом мы виделись ежедневно, и поля с каждым разом хорошела. А когда я забирал ее с мамой из роддома, это был уже настоящий человечек – розовый, пухленький, большеглазый. Пожалуй именно тогда, на пороге роддома, принимая из рук медсестры кружевной конверт, я впервые почувствовал прилив отцовской гордости.

Переломный момент

Потом потянулись первые дни дома, а вернее дни и ночи, ведь малышка долго и упорно путала время суток, бодрствовала по пятнадцать часов подряд, и почти постоянно вопила. В эту пору мы не особо тянулись друг к другу. Я просто не представлял, как общаться с такой крошкой. А моя дочурка Поля, наверное, считала меня бесполезным членом семьи – у меня не было молока, я не проводил с ней круглые сутки, не умел успокаивать ее взбунтовавшийся животик. Нет, конечно, я возился с ней: купал по вечерам, менял подгузники, носил ночью на руках, когда у жены уже не было сил. Но она явно предпочитала мамины заботы, с чем я тогда охотно мирился.
Переломный момент наступил в одну из тех ночей, когда измученная жена передала ее мне, чтобы хоть на минуту прилечь. Я взял отчаянно орущее чадо на руки, начал напевать все известные мне песенки и зашагал с ней по квартире. И вдруг почувствовал, что маленькая головка клониться мне на плечо. Я простоял так минут еще пять – десять, вернулся в комнату и осторожно уложил ее рядом с собой. Она проспала два часа подряд, что тогда было невероятной удачей. Теперь если дочка никак не хотела засыпать, на смену маме заступал я со своими уловками. Укачивал малышку под собственное пение или кассету, убаюкивал ее в меленном вальсе или монотонно подпрыгивал вместе с ней на пружинном матрасе.

Наши первые игры
К трем месяцам мы с Полиной научились играть. Сперва ее любимым развлечением были путешествия у меня на руках. Я то давал ей полетать самолетиком, то раскачивал, как на качелях. Четыре месяца наши игры стали разнообразнее. Она изучала себя, а заодно и меня в зеркале, где мы оба строили рожицы, прятались, выглядывали и бурно хохотали. Пять месяцев дочка, увидев меня,издавала радостный визг и широко улыбалась. К этому времени она уже пробовала овощные пюре, и я получал возможность кормить ее с ложечки. Уморительное зрелище: карапуз урчит от удовольствия, размазывая пюре по своей мордашке. В шесть месяцев Полька освоила ползание. Теперь нашей излюбленной игрой стали гонки. Мы выбирали цели в виде яркой игрушки и вместе ползли к ней. А потом шли посмотреть, как бежит из крана вода, шлепали по струйке ручкой или играли в прятки – я накрывал малышку с головой пеленкой и сокрушенно вопрошал: «Где же Поля?» - она в это время пыхтя высвобождалась и, увидев меня, радостно верещала. И хотя я по – прежнему не горел желанием оставаться с малышкой на целый день, твердо знал, что, если понадобиться, не подведу в любой ситуации: и переодену, и накормлю, и утешу. Это, согласитесь, было приятно. Так же, как и то, что дочка явно отличала меня от всех остальных. И еще я недавно с удивлением заметил, что мы, оказывается, похожи – у нас одинаковые глаза и носы и, судя по уверениям жены, мы оба похрапываем во сне....
Пишет
Анастасия
Анастасия