Немига 1067. Как родственная ссора привела к созданию города

Дни рождения новых городов хорошо известны, в наше время люди привыкли учитывать и отмечать памятные даты и стараются зафиксировать их в истории для потомков. Совсем другое дело, если городу несколько веков или даже тысячелетий. Определить, когда же была «разбита первая палатка» или «заложен фундамент первого здания» обычно не представляется возможным. Поэтому историки считают днем основания города, если более точная дата возникновения неизвестна, дату первого упоминания его в исторических документах.

Именно такая ситуация и с белорусской столицей Минском. Его, в то время Менеск, упомянул летописец, повествуя о сражении на реке Немиге 3 марта 1067 года. Летописи, если уж «дожили» до наших дней, считаются документом надежным. Вот только маловато их дошло до наших современников. Потерялись где-то в глубине веков. Тем ценнее те «крохи» информации, которые сохранились.

О драматических событиях, имевших место на территории нынешней Минщины в 1067 года известно немного. В те годы достигло апогея противостояние двух княжеств, Киевского и Полоцкого. И киевляне, и полочане считали необходимым свои собственные границы расширить, а власть упрочить, и уж при этом никоим образом не допустить возвышения соседа.

Взятие полоцким князем Всеславом Новгорода, на который посматривал и Киев, было использовано сыновьями Ярослава Мудрого Изяславом, Святославом и Всеволодом как хороший повод приструнить «наглеца», показать ему «где раки зимуют» и упрочить положение Киевского княжества.

Быстренько собрав немалое войско с наступлением холодов, превративших все речки в крепкие мосты, братья Ярославовичи выступили на Полоцк. Это сегодня Минск – столица Беларуси. А тогда и Беларуси как таковой-то не существовало, не то, что ее столицы. А Менеск (Меньск, Менск) был маленькой, хоть и «перспективной» крепостью на границе владений Полоцка. Размеры его городища не превышали площади современного минского стадиона «Динамо», впрочем, справедливости ради отмечу, что и столица-Полоцк был не на много крупнее. Вот с этого «стадиона» братья-захватчики и начали.

В январе киевляне блокировали и осадили город. Горожане сдаваться не собирались и смогли отбить несколько попыток штурма. Но преимущество все-таки было на стороне киевского войска. Менск взяли, город спалили, мужиков как водится перебили, баб и детишек забрали «в полон», трофеи погрузили на возы и двинули дальше в сторону столицы княжества Полоцка.

Но не зря полоцкого князя Всеслава прозвали Чародеем. По преданиям мог он волком обернуться и мгновенно оказаться в нужном месте. Не иначе, как и тут наколдовал. Впрочем, одно дело сам князь, а тут еще и войско перебросить надо. В общем Менск спасти князь не успел, но врага встретил вдали от родного Полоцка, на крутых обмерзлых берегах Немиги.

В наши времена речка эта «в заточении» под минскими улицами и напоминает о себе изредка. Когда случаются сильные дожди, «бывшая» речка переполняется и «не пускает» в себя лишнюю воду. Сии знаменательные события в последнее время бывают почти ежегодно, а «лишняя вода» смывая бурным потоком с минских улиц «лишнюю пыль», вызывает к жизни клятвенные заверения городских коммунальщиков, что с городской «ливневкой» все в порядке и утверждения, что на редчайшие в наших краях стихийные бедствия рассчитывать бессмысленно.

Ранним утром 3 марта 1067 года армии полоцкого и киевских князей сошлись в жестокой битве. С неба валил густой снег, поле битвы естественно никто не готовил, и кое-где воинам приходилось вести бой по пояс в снегу. Умаялись, сердешные. До позднего вечера рубили друг друга мечами и топорами, кололи копьями, били булавами и кольями. Хорошо еще пулеметов в то время не было.

Что поделать, «паны дерутся – у холопов чубы трещат». Холопам этим по обе стороны «линии фронта» досталось славно. Как писано в летописи: «Бысть сеча зла и мнози падоша». Народа полегло «тьма», обе стороны были обескровлены, и ни одна не добилась победы.

Впрочем, экономический эффект сечи, как ни парадоксально, для обеих сторон оказался положительным. Хоть и не богаты были менские трофеи, а все же киевлянам достались. Полочане же предотвратили поход «вражеского» войска по своей территории и избежали больших возможных потерь. Каждый остался «при своих интересах» и, затаив злобу и обиду вынашивал планы по будущему усмирению родственников-супостатов. Всеслав Чародей приходился правнуком киевскому князю Владимиру Красному Солнышку, а агрессоры Ярославовичи доводились полоцкому князю родными дядьями.

Естественно, битвой на Немиге «свара» не закончилась. Обманом заманив Чародея в свой лагерь, дядья пленили его и бросили в темницу в Киеве. Долго там полоцкий князь не задержался, на следующий год восставшими киевлянами братья Ярославовичи были изгнаны, а на княжеский трон был избран невольник Всеслав.

Посаженный чернью, Чародей не смог найти общий язык со знатью, а тут (в 1069 году) еще объявился изгнанный Изяслав с польским войском короля Болеслава в качестве аргумента. Благоразумно решив не развязывать гражданскую войну, Всеслав возвратился в родной Полоцк и с годами существенно расширил княжество, отодвинув его границы до самого Балтийского моря.

Что касается Минска, то Всеслав Чародей повелел не восстанавливать его на старом месте, а построил мощный замок в месте слияния Немиги и Свислочи, в шестнадцати километрах на северо-восток от пепелища, устроенного Ярославовичами. По крайней мере, так полагают археологи, раскопавшие в районе деревушки Городище, у слияния рек Птичи и Менки остатки земляных укреплений.

В память о битве на Немиге, на месте ее проведения, в паре километров от нового замка, выстроенного Всеславом, когда-то стояла небольшая часовня – памятник. До сегодняшних дней она не сохранилась, есть только старинные фотографии в архивах. А в современном Минске в память о междоусобной битве нет никаких напоминаний. Как будто и не было, ни войны, ни летописи. Откуда же тогда Минск взялся?
Пишет
Алексей Норкин
Алексей Норкин